Поиск по сайту
Авторизация
Логин:
Пароль:
Забыли свой пароль?

Содружество Независимых Государств и Евразийское экономическое сообщество

Commonwealth of Independent States and Eurasian Economic Community

Alexander Libman

Регионализм в Северной Евразии, с одной стороны, соответствует общим тенденциям развития регионального экономического и политического сотрудничества, как это наблюдается во всем мире, но, с другой стороны, довольно редкий случай регионализма в результате дезинтеграция ранее существовавшего государства. Постсоветские страны чрезвычайно разнородны с точки зрения экономического развития и культуры и различны с точки зрения политических и экономических институтов: основной основой регионализма изначально было общее «советское наследие», с которым странам приходилось решать и разрешать. Однако регионализм в районе бывшего Советского Союза (СНГ) выходит за рамки «цивилизованного развода», хотя он, вероятно, не был первоначальным намерением своих дизайнеров; распространенность различных региональных инициатив и проектов за последние десятилетия, похоже, подтверждает это. В этой главе рассматривается современное состояние постсоветского регионализма с точки зрения международной демократии. В частности, я считаю две основные региональные структуры, включающие сущность «постсоветского регионализма» и тесно переплетенные друг с другом: Содружество Независимых Государств (СНГ) и Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС) (СНГ включает Беларусь, Россию, Казахстан, Кыргызскую Республику, Таджикистан, Туркменистан, Азербайджан, Армению, Узбекистан, Украину и Молдову; Грузия покинула организацию в 2009 году. В ЕврАзЭС входят Россия, Казахстан, Беларусь, Кыргызская Республика и Таджикистан - справочник СНГ.).

Содружество Независимых Государств

Основа СНГ на самом деле рассматривалась не как акт создания регионального союза, поддерживающего более тесное сотрудничество его членов, а, наоборот, как инструмент роспуска ранее существовавшей единой политической структуры Советского Союза. Последние годы СССР характеризовались растущей интенсивностью региональных политических и этнических конфликтов, а также активными попытками советского руководства перестроить и сохранить Союз. Договор с новым союзным договором продолжался с середины 1990 года и по крайней мере вначале не воспринимался как неизбежно бессмысленный; в то время как отделение некоторых республик (например, прибалтийских государств), вероятно, было неизбежным, для нескольких других республик это был даже не первый вариант. Вместе с тем были серьезные недостатки в дизайне Нового Союза, которые следует признать (см. Gleason 1992, Walker 2003 для опроса). Тем не менее, неудачный переворот в августе 1991 года серьезно ускорил распад СССР, сделав Советское правительство бессильным. Хотя в первые месяцы после переворота правительство России, крупнейшее потенциальное государство-преемник СССР, как правило, несколько нерешительно относилось к тому, как действовать в плане сохранения существующей политической структуры (в то время как первоначально конкуренция между советским и российским руководством - более упрощенно, между Горбачевым и Ельциным, - серьезно подорвал позиции советского правительства, теперь, когда последнее стало существенно несущественным, российское правительство, по-видимому, по крайней мере рассматривало вариант заполнения вакуума власти на советском уровне, см. Furman 2010), позже вариант растворения СССР рассматривался как более привлекательный.

Как это часто бывает в случае сложных переходов между федерациями и международными союзами (см. Ректор 2009 года для теоретических дискуссий), международная структура возникла уже в рамках трансформирующей советской системы управления. В сентябре 2010 года Ассамблея народных депутатов, высший руководящий орган Советского Союза, сменила правительство СССР Государственным советом (в состав которого вошли президенты СССР и республик) и Межреспубликанский экономический комитет вновь созданная как наднациональное учреждение с равным представительством республик. В октябре 1991 года несколько советских республик, все еще являющихся частью Советского Союза (или, как следует переименовать в соответствии с проводимыми переговорами, Союз суверенных государств, ССГ), подписали договор об экономическом сообществе, который, наконец, охватывал однако восемь стран не были реализованы. В декабре 1991 года, наконец, встреча трех глав государств России, Украины и Беларуси в Вискуле (Беларусь) объявила о неизбежности распада Советского Союза и прекратила переговоры о новой конфедерации ССГ, заменив ее вновь созданного Содружества Независимых Государств (Беловежское соглашение или Минское соглашение). (Беловежское соглашение является неофициальной ссылкой на документ, основанный на местонахождении Вискулы в Беловежском лесном регионе, который также широко используется. Минское соглашение является официальной ссылкой на тот же документ, который официально считается подписанным в Минске, а не в Вискуле (хотя фактические переговоры проходили в Вискуле).) Несколько недель спустя ашхабадская декларация, подписанная пятью странами Центральной Азии, одобрила создание СНГ и отмену переговоров SSG. Последующая Алматинская декларация расширила членство в СНГ до одиннадцати стран бывшего СССР (за исключением Грузии и стран Балтии) и официально объявила о роспуске Советского Союза (см. Торкунов 1999). Статьи (Устав) Содружества были подписаны в январе 1993 года.

Первоначальные декларации включали существенное сотрудничество и интеграцию стран в рамках СНГ; однако уже на этом этапе было не совсем ясно, является ли СНГ рассчитанным как постоянное учреждение или только временная мера для снижения издержек распада СССР (для английских версий учредительных документов СНГ см. Бжезинский и Салливан, 1997). Например, Беловежское соглашение требовало координации внешней политики, общего экономического пространства и сотрудничества в области таможенной политики, транспортно-коммуникационной политики, миграционной политики, проблем организованной преступности и всеобъемлющей системы экологической безопасности. Последующая декларация об экономической политике включает требования координации налога на добавленную стоимость, координации таможенной политики и свободного транзита. Этот список очень похож на стандартный дизайн регионализма, с явным фокусом на экономические вопросы (это очень согласуется с поздним советским развитием, когда экономические проблемы систематически рассматривались как ядро ​​любой повестки дня, см. Также Furman 2010). Однако в то же время несколько целей, установленных в соглашениях, в большей степени согласуются с временным решением: например, координация экономических реформ и введение национальных валют, учитывающих интересы партнеров (декларация по экономической политике). Алматинская и ашхабадская декларации в целом подчеркивают скорее суверенитет стран бывшего СССР и ограничения взаимных вмешательств во внутренней политике, чем сотрудничество, за исключением ядерного оружия. Еще несколько соглашений, подписанных в декабре, касались вооруженных сил, сил пограничной охраны и имущества СССР за границей, поэтому еще раз занялись очень конкретными вопросами, касающимися развала СССР.

Поэтому неудивительно, что начальный период истории СНГ представляет собой комбинацию трех взаимосвязанных процессов, происходящих в институциональных рамках Содружества. Во-первых, постсоветские страны продолжили переговоры о развале СССР. Вероятно, наиболее согласованными двумя основными аспектами были, во-первых, преемственность России с точки зрения членства в Совете Безопасности ООН и ядерного оружия СССР, а во-вторых, распределение международного долга СССР и имущества СССР за рубежом.

Во-вторых, СНГ медленно развивала свою официальную организацию. Хотя первоначально Содружество включало только Совет глав государств и Совета глав правительств, в 1992-1993 годах были созданы дополнительные органы (подробнее см. Институциональную структуру СНГ ниже). Кроме того, СНГ расширило и систематически организовало свое членство. Точнее, в решении Экономического суда СНГ 1994 года проводится различие между членством (chlenstvo) и участием (участвие) в СНГ. Участниками СНГ являются все страны, подписавшие и ратифицировавшие Минское соглашение и Алматинскую декларацию; Члены СНГ должны были подписывать и ратифицировать статьи СНГ. Первый список первоначально охватывал девять стран бывшего СССР, поскольку Грузия не подписала, и Азербайджан и Молдова не ратифицировали соглашения; поэтому в 1993 году представители Азербайджана участвовали в переговорах в СНГ только в статусе наблюдателей. К концу 1993 года, однако, Азербайджан вернулся к участию в СНГ, и Грузия также вошла в эту организацию после гражданской войны (так как иногда утверждается, что она использует поддержку России в борьбе с отделением Абхазии). В заключение СНГ удалось распространить свое внимание на весь регион бывшего СССР, за исключением стран Балтии. (Что касается членства в СНГ, то Украина и Туркменистан не подписали его, а Молдова подписала только значительную задержку. Тем не менее, нет никакого различия между членством и участием в документах СНГ, и я также буду использовать термины «членство» и «участие» взаимозаменяемо в дальнейшем. Следует отметить, что Туркменистан, подчеркивая дистанцию между этой страной и остальной частью СНГ, объявил себя «участником / участником-наблюдателем» Содружества, хотя правовой статус наблюдателя в документах СНГ отсутствует.) Кроме того, СНГ участвовало в миротворческой операции в Абхазии (три другие миротворческие инициативы в регионе - Таджикистан, Приднестровье и Южная Осетия - были основаны на отдельные соглашения и не осуществляются в рамках СНГ).

Третье направление деятельности СНГ, весьма противоречивое, было связано с разработкой конкретных инструментов сотрудничества постсоветских стран. Однако даже в этом случае появление институтов СНГ обычно представляло собой простую реакцию на дезинтеграцию и неспособность (или нежелание) стран СНГ поддерживать первоначально провозглашенный уровень сотрудничества. В основном, достижения СНГ за этот период можно отнести к двум основным направлениям. Во-первых, в области сотрудничества в области безопасности Договор о коллективной безопасности (КНТ) был подписан в 1992 году изначально шестью странами. Первоначально СНГ планировало создать объединенные вооруженные силы под совместным командованием, цель в скором времени оказалась нереалистичной, и государства-члены продолжали независимо развивать свои национальные армии друг от друга, создавая тем самым необходимость создания новых инструментов координации, таких как КНТ. Однако КНТ достаточно быстро отделился от СНГ и после нескольких реформ существует сейчас как независимая Организация Договора о коллективной безопасности, которая имеет более тесные связи с ЕврАзЭС, чем СНГ; обсуждение этой организации выходит за рамки этой главы.

Второй аспект сотрудничества, который, вероятно, имел еще большее значение для стран СНГ в этот момент, - это экономическое развитие. И вновь изначально члены СНГ, по крайней мере, надеялись создать структуру своего экономического сотрудничества через реформированные институты СССР и, в частности, общую валютную зону (рублевую зону), где новый Центральный банк Российской Федерации стал единый эмиссионный центр, в сочетании с системой двусторонних и многосторонних соглашений, направляя торговые потоки между странами и применяя преференциальные внутренние цены. Этот механизм интеграции объединил межправительственные и наднациональные элементы (до сих пор не ясно разделенные, учитывая недавнюю независимость стран СНГ) с делегацией конкретных властей самому сильному члену (что Хэнкок (2009) описывает как «плутократическую интеграцию»). Однако, с одной стороны, рублевая зона и зона льготного ценообразования не удалось, из-за конфликтов распределения между странами СНГ, а с другой стороны, учитывая несовместимость с индивидуальными стратегиями реформ, разработанными членами СНГ ( см. Косикова 2010 о льготных ценах и Орловский 1994 и Дабровский 1995 года по рублевой зоне).

Следовательно, в 1993 году механизмы региональной экономической интеграции были значительно пересмотрены. В сентябре члены СНГ подписали договор об экономическом союзе. Экономический союз ознаменовал собой значительный переход к СНГ в отношении регионализма по двум причинам. Во-первых, он ввел новый подход и даже новый язык региональной интеграции, строго опираясь на опыт Европейского Союза и отказавшись от «поддержания экономических связей» советского прошлого с созданием региона региональной интеграции, аналогичного тем, которые наблюдаются в нескольких региональных проектов во всем мире. Во-вторых, проект также определил ряд четких приоритетов для членов СНГ, которые затем были расширены в дополнительных договорах (Союз платежей, Зона свободной торговли, Межправительственный банк, Валютный комитет). Однако результаты нового подхода были почти идентичны результатам предыдущего этапа. Ни одно из соглашений действительно не было реализовано. Даже ограниченная зона свободной торговли была очень хрупкой, как, например, кризис 1998 года четко показал, когда несколько стран СНГ увеличили свои протекционистские барьеры для снижения каналов передачи кризиса из России. Кроме того, этот период регионализма в СНГ знаменует собой «высокий сезон» того, что можно назвать «интеграционными ритуалами»: регулярные встречи руководящих органов СНГ проходили множество актов и соглашений, которые обычно не выполнялись (и, согласно к некоторым отчетам, даже не ожидаемым для реализации) государствами-членами (см. также Obydenkova, 2010).

В заключение СНГ превратилась в систему регулярных встреч глав государств, возможно, также полезную (как уникальную платформу для всеобъемлющего диалога между частично противоречивыми интересами в регионе), но, безусловно, значительно ниже ожиданий и нормативных цели. Неудивительно, что в этих условиях СНГ было воспринято критически его государствами-членами с конца 1990-х годов; восприятие противоречий внутри этого института как неизбежное становится все более распространенным среди политических элит и населения стран-членов (Язкова, 2007). Поэтому неудивительно, что с конца 1990-х годов страны СНГ предложили различные альтернативные стратегии реформ для реорганизации организационной структуры и функционирования Содружества. Некоторые из этих реформ касались реорганизации внутренней структуры СНГ и, более конкретно, ее технических учреждений (Исполнительного секретариата) и сокращения наднациональной бюрократии и были частично успешно реализованы в конце 1990-х годов, что привело к созданию современная организационная структура СНГ (будет обсуждаться в дальнейшем). В то же время основанный на консенсусе механизм принятия решений и противоречия между Россией, Беларусью и Казахстаном (страны, в целом поддерживающие постсоветскую интеграцию) сделали любые глубокие реформы неосуществимыми. Точно так же СНГ не смогло стать основой для экономического сотрудничества (как это стало очевидно после отказа России от украинского проекта зоны свободной торговли в 2005 году).

Кроме того, во второй половине 2000-х годов на постсоветском пространстве наблюдалось усиление напряженности между постсоветскими странами. Например, отношения между Россией и Беларусью значительно ухудшились после присоединения Владимира Путина к власти. Точно так же отношения России с «послереволюционной» Грузией и Украиной стали более проблематичными. Политическое руководство Грузии регулярно угрожало покинуть СНГ в обозримом будущем (см. Libman 2006). С другой стороны, в России были выдвинуты предложения о том, чтобы первая страна покинула явно неэффективную организацию (см., Например, Remizov, 2006). В 2008 году пятидневная война между Россией и Грузией (два члена СНГ) продемонстрировала неспособность организации предотвратить даже самую фундаментальную конфронтацию между ее участниками; после войны Грузия окончательно решила покинуть Содружество.

В настоящее время СНГ, похоже, даже теряет функции форума неформального руководства (поскольку присутствие президентов стран СНГ на саммитах, как представляется, уменьшается из года в год) и ограничивает его внимание конкретными областями функционального сотрудничества (электричество, железные дороги, авиация) и гуманитарным вопросам. Например, во второй половине 2000-х годов семь стран СНГ создали Межправительственный фонд гуманитарного сотрудничества (в настоящее время его членами являются Россия, Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызская Республика, Таджикистан, Узбекистан и Азербайджан), который функционирует как источник финансирования для совместных инициатив в области культуры и науки (возможно, несколько схожий с Азиатско-европейским фондом, созданным ASEM) и быстро расширяет свою деятельность (Hantsevich 2010). Однако любые надежды на более существенное экономическое или политическое сотрудничество переходят к субрегиональным альянсам, прежде всего к Евразийскому экономическому сообществу.

Использованные источники

  1. Allison, Roy. 2008. “Virtual Regionalism, Regional Structures and Regime Security in Central Asia.” Central Asian Survey 27(2): 185-202

  2. Ambrosio, Thomas. 2006. “The Political Success of Russia-Belarus Relations: Insulating Minsk from a Color Revolution.” Demokraizatsiya 14(3): 407-434

  3. Ambrosio, Thomas. 2008. “Catching the ‘Shanghai Spirit’: How the Shanghai Cooperation Organization Promotes Authoritarian Norms in Central Asia.” Europe- Asia Studies 60(8): 1321-1344

  4. Aslund, A., M.B. Olcott and S.W. Garnett. 1999. Getting It Wrong: Regional Cooperation and the Commonwealth of Independent States. Washington: Carnegie Endowment for International Peace

  5. Beissinger, Mark R. 2007. “Structure and Example in Modular Political Phenomena: The Diffusion of Buldozer/Rose/Orange/Tulip Revolutions.” Perspectives on Politics 5(2): 259- 276

  6. Blyakher, Leonid. 2008. “Vozmozhen Li Postimperskiy Proekt: Ot Vsaimnykh Preternsiy k Obshemu Budushemu.” Politiya (1)

  7. Bremmer, Jan, and Alyson Bailes. 1998. “Sub-Regionalism in the Newly Independent States.” International Affairs 74(1):131-147

  8. Brzezinski, Zbigniew and Paige Sullivan (eds.) 1997. Russia and the Commonwealth of Independent States: Documents, Data and Analyses. New York: M.E. Sharpe

  9. Collins, Kathleen. 2009. “Economic and Security Regionalism among Patrimonial Authoritarian Regimes: The Case of Central Asia.” Europe-Asia Studies 61(2): 249-281 Coppieters, Bruno (ed.) 1996. Contested Borders in the Caucasus. Brussels: Vub Brussels University Press

  10. D’Anieri, Paul. 1997. “International Cooperation Among Unequal Partners: The Emergence of Bilateralism in the Former Soviet Union.” International Politics 34(4)

  11. Dabrowski, Marek. 1995. The Reasons of the Collapse of the Ruble Zone. Unpublished manuscript, CASE

  12. Danilenko, Gennady M. 1999. “The Economic Court of the Commonwealth of Independent States.” NYU Journal of International Law and Politics 31:893-918

  13. Fel’dman, Dmitriy. 2005. “Vzaiomdeistvie Elit Stran SNG.” POLIS (4)

  14. Filippov, A. 1995. “Smysl Imperii: K Sociologii Politicheskogo Prostranstva,” in S. Chernyshev (ed.) Inoe: Hrestomatiya Novogo Rossiiskogo Samosoznaniya. Moscow
  15. Furman, Dmitriy. 2004. „Rossiya, SNG i ES.” Mir Peremen (3)

  16. Furman, Dmitriy. 2010. Dvizhenie po Spirali: Politicheskaya Sistema Rossii v Ryadu Drugikh Stran. Moscow: Ves’ Mir Furman, Ekaterina. 2005. “Otnoshenie naseleniya k integratsii v SNG i ES.” Informatsionno-analiticheskii byulleten’ Tsentra problem integratsii Instituta Ekonomiki RAN (3)

  17. Gleason, Gregory. 2003. The Reintegration of Eurasia: Functional Theory and Interstate Policy Coordination. Mimeo Golovnin, Mikhail (ed.) 2010. Vzaimodeistvie Finansovykh Sistem Stran SNG. St. Petersburg: Aleteya

  18. Golubok, Sergei (2010): Pravo na Svobodnye Vybory: Pravovye Positsii Evropeiskogo Suda po Pravam Cheloveka i Formirovanie Mezhdunarodno-Pravovykh Standartov Sodruzhestva Nezavisimykh Gosudarstv. Cand. Sc. thesis, St. Petersburg State University

  19. Gleason, Gregory. 1992. “The Federal Formula and the Collapse of the USSR.” Publius: The Journal of Federalism 22(3): 141-16

  20. Furman, Dmitriy. 2009. “Moldavskie Moldavane i Moldavskie Rumyny (Vliyanie Osobennostei Nacional’nogo Soznaniya Moldovan na Politicheskoe Razvitie Respubliki Moldova),” in Dimitry Furman (ed.) Moldavia. Moscow: Institut Vostochnoi Evropy

  21. Furman, Dmitriy. 2007. “Obshee i Osobennoe v Politicheskom Razvitii Postsovetskikh Gosudarstv,“ in Andrei Ryabov and Maria Lipman (eds.) Puti Rossiyskogo Postkommunizma. Moscow: R. Elinin, Moscow Carnegie Center